Константин Райкин — актёр, художественный руководитель Российского государственного театра «Сатирикон» имени Аркадия Райкина и Народный артист России

ЦИТАТЫ:
«Я думаю, он прибывал в очень серьезной надежде, что я именно на эту артистическую дорогу соскользну. Но потом я узнал, что он вообще был уверен, что я стану актером. Потом уже узнал. Я сказал, и как-то папа очень легко сказал и даже, по-моему, с трудноскрываемой радостью. «Ну, раз случилось, так тому и быть», — сказал он.»
«Ничего вы не услышите, у меня очень скромная биография. И учился я хорошо, и поведение было хорошее. Никаких не было хулиганств.» 

«Я думаю, что я даже, возьму смелость сказать, человек я музыкальный, но не поющий. Может, поэтому и не поющий, что музыкальный.»

ИНТЕРВЬЮ:

УТРЕННЕЕ ШОУ: Наше почтение, уважаемая публика! Добрейшего всем утреца!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Здравствуйте!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Просыпайтесь, граждане, подходите к нашему праздничному столу. Мы тут продолжаем гулять практически всей страной по случаю дня рождения Народного артиста Российской Федерации, актера театра и кино, художественного руководителя театра «Сатирикон», создателя высшей школы сценического искусства. Константин Райкин у нас сегодня в эфире, доброе утро!

Райкин: Доброе утро!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Мы вас поздравляем с прошедшим днем рождения!

Райкин: Спасибо!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Как отметили, как себя чувствуете после празднования?

Райкин: Не поддержу вашего ликования никак.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Почему?

Райкин: Я очень скромный. По ходу дела это было. Даже не могу сказать «отмечаю», я на дистанции нахожусь, поэтому пафос момента я не ощущаю.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Зато мы ощущаем!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Начнем с самого начала. Вы же поступали в Ленинградский государственный университет, сдавали вступительные экзамены, но прямо во время экзаменов сорвались в Москву, в Щукинское училище. И поступили! Причем родители об этом не знали. Когда вернулись с гастролей, что вам отец по этому поводу сказала, что вы отчебучили такое?

Райкин: Я думаю, он прибывал в очень серьезной надежде, что я именно на эту артистическую дорогу соскользну. Но потом я узнал, что он вообще был уверен, что я стану актером. Потом уже узнал. Я сказал, и как-то папа очень легко сказал и даже, по-моему, с трудноскрываемой радостью. «Ну, раз случилось, так тому и быть», — сказал он.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А мне попадалась история, согласно которой в старших классах на семейном совете вас хотели отдать в физико-математическую школу для одаренных детей.

Райкин: У нас семейных советов не было, это неточности в пересказах. Я поступил в эту школу, она так и называлась прямо на вывеске: «Для особо одаренных…» Это была задумка ленинградской профессуры, чтобы подбирать себе хороших студентов в университет.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Понятно, что вы учились хорошо. Поведением-то отличались?

Райкин: Хорошим. Не было ничего, что вам хотелось бы услышать про гуляния. Ничего вы не услышите, у меня очень скромная биография. И учился я хорошо, и поведение было хорошее. Никаких не было хулиганств. Не радую я вас!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Не согласен, радуемся по полной программе со всем нашими радиослушателями! Да, он такой, он упрямый, от «Труффальдино из Бергама». Честно говоря, один их моих любимых фильмов. Весело, легко, красиво и задорно. Вы там такой мыслитель. Вы говорите. Но поет Михаил Боярский, факт известный. А вообще это изначально задумывалось, что петь будете не вы? Или это процесс?

Райкин: Как-то я отказался вообще, потому что я вообще не поющий человек. Я думаю, что я даже, возьму смелость сказать, человек я музыкальный, но не поющий. Может, поэтому и не поющий, что музыкальный. А Миша тогда был вообще никому не известным артистом. И никому вообще, Воробьеву Владимиру Егоровичу — режиссеру-постановщику этого фильма, тогда не пришло в голову, что он вскоре станет очень известным, суперзнаменитым артистом. Он был просто молодым, очень музыкальным артистом.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А в фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих» вы исполняли все трюки самостоятельно. Вы отказались от дублера?

Райкин: Нет, не отказывался. Там была такая ситуация. Это первый профессиональный фильм Никиты Михалкова. И там группа каскадеров опаздывала, потому что, видимо, разрывали ее на разные фильмы по всей стране. А их было немного и они где-то задерживались на другом фильме, на других съемках. А нам надо было уже начинать. И организационная история, которая вылилась в то, что нам пришлось это все делать самим. Были молодые ребята, все спортивные, с азартом.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Страшно было?

Райкин: Конечно! Не страшно только дураку. Это серьезные были риски. Тем более, что там вызывали каких-то местных аквалангистов, каких-то ныряльщиков на всякий случай. И, когда мы приехали на площадку, где снимать, один из них утонул. Стояла «скорая помощь», и они его едва откачали.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Все закончилось нормально?

Райкин: Да, но факт был. И это тоже не сильно меня обрадовало.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Константин Аркадьевич, вы же работали с отцом. Он и отец, и партнер по сцене, это один и тот же человек?

Райкин: С ним работать было замечательно. Он ведь был артист по образованию не эстрадный, а драматический. Он же окончил Ленинградский театральный институт как драматический артист. Был замечательный художественный руководитель, Владимир Соловьев, соратник Мейерхольда. У него замечательное драматическое образование, поэтому он был очень живым партнером. Таким, не «гвоздящим» успехом, если говорить по-эстрадному «подожди, я сейчас поиграю!» А был очень от партнера идущим. Он вообще был очень живой на сцене, с ним работать было большим удовольствием.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А что касается драматических ролей, сатирических, вам лично каких персонажей было играть интереснее?

Райкин: Честно говоря, я сатирой объелся с детства по причине папы. Я, когда в театр к нему пришел, до этого десять лет проработал в «Современнике», мне очень хотелось по немного другой дороге театр повести и самому пойти. Мне не хотелось заниматься сатирой. Более того, я считал, что папа, при том, что был обожаем по всей стране именно как сатирический артист, он, я считаю, себя во много обкрадывал как драматический артист, играя только в этих острых сатирических миниатюрах. Особенно последние годы он так занимался, это был театр при госплане немножечко. Он занимался вопросами экономики со сцены, он говорил о вопросах, не совсем связанных с делами театра, пытался исправить положение в стране экономическое. Мне кажется, таким образом он себя очень обкрадывал как артист. Он был гениальными артистом очень широкого диапазона. Мог бы играть очень многое другое. Но он считал, что его дорога такая и что от него ждут определенного и зритель простит, если он отклонится от этого курса.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Правда, что в юности, когда вы жили в Ленинграде, подрабатывали в ленинградском зоопарке?

Райкин: Я не подрабатывал, я был там и числился всерьез в кружке юных биологов, зоологов.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Чем вы там занимались?

Райкин: Я убирал за животными, потому что меня бросали на то, от чего все отказывались. А я так любил животных, что…

(смеются)

Райкин: …что любая работа, связанная с ними, для меня была желанной. Я убирал за ними, и они чувствовали, что я убираю за ними не по обязанности, а по любви. И они давали мне работу. Как только я появлялся, у них был условный рефлекс в связи со мной, я на них действовал, как слабительное.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Может, они понимали, что за ними убирает будущий Народный артист?

(смеются)

Райкин: Звериная интуиция не подводила!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Это поэтому на вступительных экзаменах в Щукинском училище показывали этюды, где изображали животных?

Райкин: Ну да, я решил, что, если что-то пойдет не так или если меня начнут прерывать — там же все время прерывают -, об этом слухи среди абитуриентов, что перебивают, не дают дочитать до конца. И мне казалось это совершенно невозможным, чтобы меня прервали. Я решил, что, если меня прервут, чтобы меня не прервали, я буду сам прерываться в неожиданных местах и показывать им животных.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вы читали какое-то произведение?

Райкин: Потом резко я объявлял посредине строчки, чтобы это было совсем неожиданно. Я тигра показывал и ходил вокруг этой приемной комиссии. Вообще, я вел себя – страшно вспомнить… Но, видимо, это произвело на них все-таки какое-то положительное впечатление. Они очень много смеялись.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А ведь вы до того, как создали Высшую школу сценического искусства…

Райкин: Я преподавал 12 лет в школе-студии МХАТ.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А это правда, что вы были в приемной комиссии, когда туда поступал Сергей Маковецкий? Вы взяли и зарубили тогда такого артиста!

Райкин: Я узнал об этом на съемках, когда мы вместе снимались у Сергея Урсуляка. И вдруг Сережа, один из моих любимых артистов, прекрасный артист и замечательный партнер, он мне говорит: «А ты знаешь, что я к тебе поступал и ты меня не принял?» Я говорю: «Как, не может быть, когда это было?» Он мне стал напоминать, я сильно напрягшись выудил из глубин своей памяти этот случай. И был там другой еще педагог, который меня сильно отговаривал его брать. Сережа меня успокоил, говорит: «Я ужасно читал и в тот год вообще никуда не поступал. Меня никто не принял и правильно: я уже ужасно читал». А я всегда был уверен, что всегда распознаю талант. Он говорит: «Нет-нет, успокойся, это я не поступил, а потом поступил».

УТРЕННЕЕ ШОУ: Претензий не предъявлял?

Райкин: Наоборот он меня успокаивал.

УТРЕННЕЕ ШОУ: История про то, что с первого раза не поступают, а впоследствии великие актеры — они есть.

Райкин: Какое количество знаменитых артистов я со своего курса выгнал! Я не буду называть, просто поверьте мне, что эти фамилии знают все просто. Они, так сказать, чрезвычайно знамениты. И я очень правильно сделал, что их выгнал, потому что я очень определенного склада преподаватель. У меня есть очень определенные взгляды. То, что мы вовремя разошлись — это как бы оказалось правильным и для него или для нее, и для меня.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Так выгоняли за что? За плохую учебу?

Райкин: За безволие, за несобранность, за несоответствие моим требованиям.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Друзья, если вас мастер выгоняет, это не значит, что вы плохой ученик, вы безвольный.

Райкин: Может быть, ваша карьера начинает идти в гору.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Вы как-то были на выступлении Аллы Борисовны Пугачевой в Театре эстрады. Вы пошли за кулисы и как-то в интервью сказали, что вы хотели увидеть ее глаза. Было такое?

Райкин: Нет-нет, глава видеть я не собирался. Тогда я просто первый раз, к моему стыду, увидел ее вживую. А до этого, как и большинство зрителей Советского Союза, я был уверен, что я ее знаю, потому что я ее вижу по телевидению. Этот тот обман, когда путают экран с жизнью. На самом деле, у артиста по-настоящему только в живом общении ты понимаешь мощность его дарования. Потому что моего отца, например, многие считают, что знают и видели, потому что они видели его в «Голубых огоньках», например. Это совершенный гербарий. Все равно, что по гербарию судить о лесе и путать гербарий с лесом. Помню, тогда в первый раз попал на ее выступление с Раймондом Паулсом, они выступали. И она меня просто размазала по стенке, как это было здорово! Я не представлял до этого просто, хотя как все, знал ее песни, очень любил. Оказалось, что я не просто ее люблю, а я ее обожаю. И вот с этим обожанием я побежал за кулисы. И вот это я ей сказал. Не знаю, помнит она или нет. Тоже много раз еще виделись и как-то общались. Только тогда я понял, что это вообще за актриса и что вообще это за явление такое на нашей эстраде.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Мы не хотим отпускать тему вашего преподавания. Находятся, допустим, в зрительном зале, на сцене ваши ученики, идет спектакль. Вы видите там что-то не то. Вы можете как-то из зала подсказывать, руководить процессом?

Райкин: Нет, из зала не могу. Если это спектакль, который я поставил, могу после спектакля сделать какой-то жесткий разбор того, что они натворили…

УТРЕННЕЕ ШОУ: Прямо кричите на них?

Райкин: Кричу.

УТРЕННЕЕ ШОУ: И бьете?

Райкин: Бью.

(смеются)

УТРЕННЕЕ ШОУ: Это по-нашему.

Райкин: Да нет, я, конечно, не бью никого. Но то, что они должны побаиваться меня, любя очень — это тоже результат страха. Любовь от страха.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Бьет, значит, любит, помните? А на зрителей тоже смотрите, на реакцию?

Райкин: Да, я смотрю из такого места, где меня не видно зрителю. Есть такие места в театре, где ты можешь видеть и зрительный зал, и сцену. Там такие есть комнатки, окошечки, откуда смотришь.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Многое ли поправляется в процессе таких просмотров? Сильно может измениться спектакль?

Райкин: Конечно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Я еще хотела спросить про ваших студентов. А любимчики есть у вас?

Райкин: Есть. Невозможно же ко всем относиться одинаково. Но любимчики — такое слово немножко домашнее, мещанское. Так обнаруживать, что мне кто-то нравится, что я кого-то меньше ценю — не очень педагогично, мне кажется. Но, конечно, я по-разному отношусь. Это штучное производство. Не то, чтобы это курс из ста человек. Это 15-20 человек.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А под конец обучения еще и меньше, раз выгоняете.

Райкин: Конечно. И ты их знаешь очень хорошо.

УТРЕННЕЕ ШОУ: А есть ли у вас любимый актер и любимая актриса сейчас?

Райкин: Конечно, но их несколько. Я не могу буквально выбрать. Но есть великие артисты. И раньше были, и сейчас есть. Есть Женя Миронов, например.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Это серьезный человек!

Райкин: Серьезных много, а таких, как он — нет. Он просто выдающийся артист. Великий артист. Есть среди женщин, скажем, из поколения старшего — Марина Неелова. Я считаю, она великая актриса. Есть из другого поколения, среднего на сегодня, Чулпан Хаматова. Замечательная актриса. Есть тот же Сергей Маковецкий. Я бы вам еще человек десять назвал бы без проблем.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Мы еще одного добавим, это Константин Райкин. Неплохой артист, хочу я вам сказать.

Райкин: Это ваш вариант!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Я думаю, что радиослушатели согласны с нами!

УТРЕННЕЕ ШОУ: Еще один вопрос. В фильме «Тень, или может быть, все обойдется» вы сыграли сразу две роли. А заплатили вам как двум актерам?

Райкин: Знаете, я не помню. Я думаю, что это было так немного, что две роли, что одна. Я думаю, что это не имело значения. Серьезно, не помню. Это все-таки было давно, и деньги были другие. И я никогда вообще этому значение не предавал. Я этим делом занимаюсь все-таки по любви, а не по каким-то другим соображениям. При том, что это важно, конечно, чтобы это были твои возможности заработка. Я не какой-нибудь небожитель в этом отношении. Но я действительно не помню. Это было еще все-таки очень советское время. И тогда артисты получали очень, я бы сказал, умеренно.

УТРЕННЕЕ ШОУ: Тогда философия в отношении финансов была другая и в принципе у людей, не только у артистов. Не в деньгах счастье!

12.07.2019

Добавить комментарий